Вымогательство в тюрьме

Надзиратели-вымогатели: тарифы на спокойную жизнь в колонии

Вымогательство в тюрьме
Михаил Воскресенский / РИА Новости

Деньги, стройматериалы, дорогие подарки и походы в сауну — все это сотрудники сургутской ИК-11  требуют от заключенных за право на спокойное отбытие наказания.

Тем, кто платить не может или не хочет, «закручивают гайки» — постоянно объявляют взыскания и переводят на более строгий режим содержания.

Ситуация не поменялась даже после смены начальника колонии, который, по словам зэков, занимался откровенным вымогательством.

Родственники осужденных, отбывающих наказание в исправительной колонии в Сургуте, рассказали Русской службе Би-би-си о поставленной в учреждении на поток системе вымогательства. Чтобы сломить своих жертв, надзиратели используют различные приемы, делая жизнь заключенных невыносимой.

Продай квартиру — купи свободу

Один из заключенных ИК-11 Назир Тагиев лишился свободы за убийство, которого, как утверждает он сам, не совершал.

Отсидев восемь лет и накопив большое количество поощрений при отсутствии нарушений, он решил попросить об условно-досрочном освобождении, на что сотрудники оперативного отдела колонии намекнули ему, что за право на УДО нужно заплатить.

  Например, говорит Назир, оперативники потребовали оплатить укладку нового асфальта на территории колонии. Тагиев платить не стал, после чего суд отказал ему в праве на УДО, а затем — и в переводе в колонию-поселение.

После суда, по словам Тагиева, его вызвал для разговора один из оперативников — Станислав Букреев — и намекнул, что нужно заплатить за «спокойную жизнь» в колонии. «Кушать все хотят», — объяснил Букреев свое предложение.

Уже через несколько дней на Тагиева составили рапорт о нарушении за то, что он жил не в своем отряде, хотя заключенный делал это с разрешения начальника колонии. Затем Тагиев отправился в изолятор.

Следующие два месяца лета 2016 года он помнит как череду перемещений между различными участками зоны со все более ужесточающимися условиями содержания.

Не выдержав, заключенный объявил сухую голодовку и его перевели в находящееся через дорогу ЛИУ-17 (Лечебно-исправительное учреждение), где на него стали составлять один рапорт за другим, признали злостным нарушителем и перевели на строгие условия содержания. Затем у Тагиева снова состоялась беседа с Букреевым, который заявил ему, что это — последствия его отказа заплатить.

Следующий разговор у заключенного, по его словам, состоялся уже с начальником оперчасти Максимом Рябовым, который прямо заявил, что за покой Тагиеву нужно заплатить 4,5 млн рублей — по 500 тысяч на каждого сотрудника оперативного отдела колонии. Таких денег в семье Тагиевых не было. Родственники Назира пытались продать свою квартиру, но не нашли покупателей, который бы дали нужную сумму.

После этого мать Назира написала письмо президенту РФ Владимиру Путину с жалобой на действия фсиновцев, но так и не отправила.

«Сотрудники уверены в своей безнаказанности, творят такое в колониях! Требуют деньги за «спокойную жизнь», а если не платишь, то гнобят в карцере и СУСе. Они в колонии «хозяева» жизни осужденных», — писала Тагиева.

Поняв, что миллионов у Тагиева нет, оперотдел в лице Рябова выставил новые условия — 300 тысяч рублей за спокойный выход из Единого помещения камерного типа (ЕКПТ), где Тагиев провел уже полгода. Сделка состоялась — плату за «спокойную жизнь» передавал брат Тагиева Мансур. По его словам, деньги попали к оперативникам в туше барана.

«Они заказали ему барашку. Я барашку [покупал]… по Нефтеюганскому шоссе, стройдвор там… а с левой стороны там мини-рынок есть, вот там… Барашек был замерзший, я внутрь него триста тысяч положил», — вспоминал спустя полтора года подробности передачи денег брат осужденного Мансур в разговоре с вышестоящими фсиновцами, которых заинтересовал происходящий в колонии беспредел.

В условленном месте недалеко от ИК-11 Мансура дожидалась машина с двумя мужчинами. Один из них вышел, открыл багажник, в него положили тушу с 300 тысячами рублей в животе, и мужчины уехали.

Деньги в туше, по словам родственников Назира, были не единственной платой оперативникам. Весной 2017 года у него заканчивался шестимесячный срок в ЕПКТ.

Чтобы Тагиева перевели обратно в СУС, а оттуда в перспективе и на общие условия содержания, его семья была вынуждена заплатить еще 300 тысяч. Деньги передали посреднику — знакомому Рябова.

Передачу денег можно отследить — часть взятки в 200 тысяч была переведена на банковскую карту посредника.

Получив деньги, надзиратели не стали выполнять своих обещаний. Заключенного оставили в СУСе, несмотря на договоренности, а начальник колонии, у которого Тагиев попытался прояснить ситуацию, потребовал новых подарков через посредника — начальника СУСа.

«Андреев просит пару баранов на Новый год, три упаковки гирлянд, четыре [обогревателя], которые за дверями вешают, чтобы от них тепло подавалось, и цветной принтер», — вспоминает Тагиев беседу с надзирателем.

После передачи «подарка» Андреев ушел в отпуск. Из спецкамеры Назира Тагиева так и не выпустили. Поняв, что перспективы перевода на общие условия туманны, Тагиев и его брат вновь начали жаловаться. Помочь согласился один из новых сотрудников колонии.

«Он мне сказал: «Ты сможешь подтвердить свои слова?». Он мне принес диктофон», — утверждает Тагиев.

«Заряженный» диктофоном Тагиев переговорил с начальником СУСа, передавшим просьбу о новогоднем подарке. Во время беседы при включенном диктофоне он напомнил ему о своих предыдущих переговорах с начальством: «Вы же знаете, сколько у меня просили, я все заплатил».

Вскоре после этого двое фсиновцев — сотрудник, предоставивший диктофон, и представитель регионального управления службы — встретились с братом заключенного Мансуром Тагиевым и попросили рассказать о переданных деньгах и подарках. Этот разговор также был записан.

«Значит, смотри, нас интересует информация по начальнику 11-ой, по Андрееву. Чтоб ты понимал… Я не люблю людей таких, **** [эмоциональное междометие], которые, ну, непорядочные.

Непорядочность в чем для меня заключается? Когда человек говорит и не делает, свои обещания и слова свои не держит.

Тем более, когда человек жадный, **** [эмоциональное междометие], да? Он ***** [обманывает] одних, **** [обманывает] других…» — приводит Русская служба Би-би-си слова одного из фсиновцев.

Другой сотрудник предположил, что обращение во ФСИН — единственный выход для заключенного Тагиева: «Мы сейчас для него последняя надежда.

С него, **** [эмоциональное междометие], вымогают, «крепят» там, **** [обманывают] как только можно, **** [эмоциональное междометие], не исключено, что не в последний раз к нему подходят, понимаешь? Поэтому ну… Мы приехали… Нам вот эта вся тема, она не для суда нужна и так далее, мы просто хотим этого человека с трассы убрать, Андреева я имею в виду».

После этой беседы заключенного Тагиева проверил на полиграфе присланный в колонию из местного управления ФСИН специалист. В том же месяце — январе 2018 года — уволился по собственному желанию начальник колонии Андреев.

Остальные действующие лица, рассказывает сам осужденный, остались в системе ФСИН: Максим Рябов покинул колонию, переехав через дорогу в соседнее ЛИУ-17 в качестве начальника, туда же ушел работать оперативник Букреев.

Однако другие члены «группировки вымогателей» остались на своих местах.

Начальник ушел — поборы остались

Случаи вымогательства после увольнения Андреева не прекратились, только стали происходить чуть реже, рассказали журналистам заключенные ИК-1. Один из них по имени Александр сообщил, что он также прошел весь маршрут Тагиева: ЕПКТ — СУС — предложение заплатить — отказ заключенного — снова ЕПКТ.

Чтобы прекратить это издевательство, пришлось заплатить — деньгами и «гуманитарной помощью» в виде тех или иных товаров: «То [строительные] материалы надо, то денег надо, то ноутбуки надо им там. Купишь что-нибудь — они недели две-три на тебя глаза закрывают, иногда месяц, смотря когда им нужно, что нужно и какие сроки у них стоят…. Потом опять тянут».

В последний раз, летом 2018 года, от Александра потребовали поучаствовать в ремонте: покрасить коридорв, за свой счет купив водоэмульсионку, валики, кисточки, побелку, цемент. Чек составил 50 тысяч рублей.

В общей сложности, считает Александр, в год у его семьи уходит около полумиллиона рублей на оплату различных товаров для нужд колонии и ее сотрудников.

Жена заключенного Вероника соглашается с этой оценкой и начинает задумчиво перечислять купленные в последние месяцы вещи: «Микроволновка, посуда, чайники электрические… Сервизы, заварники — это тоже было постоянно».

С тех пор, как в колонии вслед за жалобами Тагиева произошли кадровые изменения, денег и подарков на «спокойное досиживание» у него никто больше не просил. Вскоре после увольнения начальника колонии Андреева заключенного перевели на общие условия.

Впрочем, будет ли дан ход его показаниям, не ясно. Приезжавший из Москвы сотрудник УСБ ФСИН, по словам заключенного, внимательно выслушал его, проверил на полиграфе и улетел обратно.

Источник: https://pasmi.ru/archive/220367/

Как выжить в СИЗО? — Meduza

Вымогательство в тюрьме
Перейти к материалам

От попадания в следственный изолятор не застрахован никто. Причиной ареста может стать ваше участие в мирных акциях протеста, репост в социальной сети, интерес влиятельных лиц к вашему бизнесу или стремление недобросовестного оперативника повысить показатели.

Да, это понятное сомнение. Из очевидного: существуют принципиальные различия мужских и женских СИЗО. Очень многое зависит от конкретного изолятора. И все-таки есть набор базовых знаний, который пригодится каждому. 

Не бойтесь. Это первое правило. Для начала убедите себя, что содержание под стражей — не конец вашей жизни. Помните, в России сотни тысяч людей ежегодно проходят через уголовные дела и аресты. Вы далеко не первый и не последний.

На вашем месте уже побывали известные ученые, писатели, артисты, спортсмены, чиновники, политики и бизнесмены, которые смогли выйти на свободу и продолжили полноценную жизнь. С какими бы ужасными нарушениями ваших прав вы ни сталкивались, нельзя опускать руки.

Нужно держать в голове задачу: скорее выйти на свободу, не изменив при этом своим принципам и совести.

Первое, что нужно сделать, — найти надежного защитника, а если есть средства, то нескольких, не связанных между собой. Худший вариант — адвокат по назначению. Если у вас нет хорошего адвоката, пусть родственники или друзья займутся его поиском. Это не только вопрос юридической линии защиты.

Ваш защитник — единственный человек, который сможет конфиденциально передавать информацию на волю и обратно, контролировать, чтобы к вам не применялись пытки и другие «недозволенные методы ведения следствия», поднять тревогу в случае нарушений и охладить пыл сотрудников правоохранительных органов жалобами в нужные инстанции. 

Едва ли. Обывательские представления о тюрьме очень далеки от реальности.

Среди посвященных тюремной субкультуре книг, фильмов, статей, сайтов и сообществ есть весьма любопытные, но даже лучшие из них не дадут вам заранее ответы на все вопросы: слишком большое значение за решеткой приобретают самые незначительные на первый взгляд детали, возникающие в каждой конкретной ситуации. Поэтому запомните: какие бы знания вы ни почерпнули из литературы, карточек «Медузы» или даже разговоров с отсидевшими знакомыми, никогда не полагайтесь исключительно на них. Самым правильным поведением в СИЗО будет сразу заявить о себе, как о человеке далеком от тюремного мира, и начать ваше общение с сокамерниками с вопросов об устройстве быта и общих правилах поведения в неволе. Такое только приветствуется, в отличие от попыток изобразить ложную осведомленность.   

Есть формальные и неформальные правила поведения. С формальной стороной все просто: уклад жизни определяется Правилами внутреннего распорядка и законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых». Правила запрещают пользоваться предметами, которые не включены в список разрешенных.

Если у вас обнаружат что-то запрещенное — например, мобильный телефон — могут отправить в карцер на срок до 15 суток. При этом любое взыскание можно обжаловать в суде. Правила предполагают не только ограничения, но и некоторые права: например, вам гарантирована ежедневная часовая прогулка в специально оборудованном дворике.

Если ваши права как-то нарушаются, можно пожаловаться: например, региональному прокурору по надзору за соблюдением законов в колониях и изоляторах. Изучать законы и правила заранее не обязательно: текст есть в каждой камере (во всяком случае, должен быть), и у вас будет достаточно времени выучить его наизусть.

Кроме того, куда большее значение в российских изоляторах имеют неформальные правила арестантского общежития.

Помните, что любой оказавшийся за решеткой рядом с вами, преступник он или нет, прежде всего — человек. В неволе действуют основные правила человеческого общежития. Здоровайтесь, когда входите в помещение (даже если вас завели туда под конвоем). Будьте вежливы — даже случайно сказанное бранное слово в тюрьме может обернуться серьезными последствиями.

Обращение на «вы» в изоляторах не принято, но ничего страшного, если вы об этом забудете — вас поправят. Прежде чем сказать что-то, хорошо подумайте: иногда, даже когда вас намеренно провоцируют, лучше промолчать или выдержать паузу, чем выпалить сгоряча то, что может стать причиной выяснения отношений.

Следите за личной гигиеной и чистотой окружающего вас пространства — в замкнутых и перенаселенных помещениях это приобретает особое значение и очень важно в арестантской среде.

Не берите чужого без спросу — в обычной камере почти всегда присутствует достаточное количество «общих» продуктов и вещей, но прежде чем взять что-либо, нужно поинтересоваться: это общее или чье-то? Не связывайтесь с наркотиками и азартными играми.

Конфиденциальные сведения лучше передавать через адвоката. Легальная система переписки через сервис «ФСИН-письмо» на законных основаниях просматривается сотрудниками ФСИН.

Если вдруг в камере оказался нелегальный мобильный телефон и вам предлагают им воспользоваться — помните, что разговор могут записать оперативники и использовать против вас.

Личные свидания близких родственников с подследственным возможны только с разрешения следователя, что часто используется как инструмент давления.

Да. Ваши родственники могут передать вам в СИЗО любые предметы из перечня, приложенного к Правилам внутреннего распорядка. Перечень разрешенных продуктов питания может быть дополнительно ограничен — это зависит от изолятора.

Московские и подмосковные СИЗО обслуживаются интернет-магазинами, в которых многие вещи и продукты родственники смогут заказать не выходя из дома и не занимая очередь в окно для приема передач. Кто-то из сокамерников может попросить передать ему передачу через ваших родственников — никогда не соглашайтесь.

Десятки людей ежегодно сами оказываются в изоляторе по обвинению в попытке передать в СИЗО наркотики — часто они узнают о том, что в передаче были спрятаны запрещенные препараты, уже после задержания.

Для начала нужно знать, что существует перечень заболеваний, с которыми закон запрещает содержать человека под стражей — но он включает только очень тяжелые случаи. Если у вас есть серьезное хроническое заболевание, вы и ваши близкие должны быть с первых дней готовы к борьбе за свое здоровье.

Чтобы просто передать в СИЗО лекарства, необходимо, чтобы их назначил или одобрил врач изолятора. Для этого сразу после поступления в СИЗО потребуйте положенного по закону внесения сведений о вашем заболевании в амбулаторную карту.

Во время ежедневного обхода вы можете обратиться с письменным заявлением о предоставлении медицинской помощи к любому сотруднику СИЗО и потребовать отвести вас в медсанчасть. В отдельных случаях вас могут поместить в стационар при СИЗО или направить в региональную больницу ФСИН. Если вам отказывают в помощи, нужно писать жалобы в надзорные инстанции.

Лучше, если жалобы будете писать не только вы, но и ваш адвокат, а также родственники, так как есть риск, что вашу жалобу не зарегистрируют. Также вы и ваши родственники можете обратиться за помощью к членам Общественной наблюдательной комиссии.

Нет. Длинные волосы, проколотые уши или татуировки, не имеющие отношения к преступному миру, конечно, создадут вам проблемы в виде дополнительного внимания и вопросов о ваших интересах и мировоззрении.

Но ни в коем случае все эти внешние признаки не смогут стать причиной причислить человека к касте «обиженных» (для этого достаточно символического ритуала, например, обливания мочой, который навсегда лишит вас статуса порядочного арестанта).

Куда важнее в этом отношении быть осторожнее со словами. Не обсуждайте свою личную жизнь и секс, — эти темы связаны со множеством разных табу, и вас могут обвинить в нарушении одного из них, чтобы сделать из вас изгоя. Запомните: вы не обязаны ни с кем обсуждать эти темы.

Не протягивайте руку незнакомым людям, пока не убедитесь в соответствии их статусу порядочного арестанта в глазах сокамерников. 

Необязательно. Умение постоять за себя нигде не лишнее, но никакая подготовка не защитит безоружного арестанта от нескольких вооруженных спецсредствами сотрудников СИЗО или враждебно настроенной толпы заключенных. Но не надо думать, что в изоляторе все решается силовыми методами.

Напротив, постоянные вспышки насилия и рукоприкладства в СИЗО не нужны ни сотрудникам, ни самим арестантам: в конечном счете такие инциденты могут привести к наказанию и тех, и других (вплоть до уголовных дел). Большинство даже самых острых конфликтов решаются обсуждением каждой конкретной ситуации между сторонами, которое часто заканчивается компромиссом.

Если вы оказались участником конфликта и понимаете, что сокамерники явно идут против негласных правил, вы можете обратиться к смотрящему — ответственному за соблюдение тюремных обычаев в вашей камере или вышестоящему смотрящему за продолом (корпусом), а в особых случаях — к положенцу — старшему представителю преступного мира в СИЗО.

Однако на успех в защите своих интересов стоит рассчитывать, только если вы абсолютно убеждены в своей правоте и готовы отстаивать свою точку зрения до конца.

Все не так просто. Между администрацией СИЗО и преступным миром происходит, с одной стороны, вечное противостояние за право устанавливать нужные порядки в учреждении, а с другой — неизбежное тесное взаимодействие. Заключенные коррумпируют сотрудников изолятора, а те, в свою очередь, вербуют арестантов.

В СИЗО существуют специальные оперативные отделы, которые пользуются огромной властью: они принимают решения о переводе человека из одной камеры в другую, курируют оборот запрещенных предметов (в первую очередь наркотиков и мобильных телефонов).

Благодаря этой власти им часто удается взять под контроль и многих рядовых арестантов, и влиятельных представителей преступного мира.

Это позволяет оперативникам не только знать все о происходящем в СИЗО, но и провоцировать руками своих агентов конфликты в среде заключенных, цель которых заставить находящихся в оперативной разработке просить помощи у администрации в обмен на деньги или сговорчивость на следствии. Помните, что если в процессе решения возникших у вас проблем вы решите просить помощи у администрации СИЗО, от вас всегда потребуют что-то взамен.

Самому себе. Это не значит, что нужно сидеть в углу и ни с кем не разговаривать. Просто нужно думать, что говоришь, и помнить, что собеседник может потом передать какие-то ваши слова оперативным сотрудникам ФСИН, а те — следователям.

Вербовать агентов среди заключенных — обязанность оперативников, с которой они неплохо справляются. Часто осведомитель — это опытный сиделец, хорошо знакомый с тюремными обычаями. Далеко не всегда он выдает себя излишним любопытством к обстоятельствам вашего дела.

Гораздо чаще агент располагает к себе советами, как повидавший на своем веку авторитетный преступник.

Лучше не пытайтесь. Даже в случае серьезных подозрений поймать опытного сидельца на сотрудничестве с администрацией с поличным, как правило, может только не менее опытный. Высказанное вслух голословное обвинение может обернуться против вас. 

Это непросто. Вымогательство — острая проблема российских СИЗО, и вряд ли есть способ надежно застраховать себя от таких случаев. Но есть простые правила, которые помогут снизить риски. Никогда не хвастайтесь имущественным положением, доходами своих друзей и родственников, ведите себя скромно и сдержанно.

В этом случае есть шанс, что вымогатели вами не заинтересуются. Никогда не давайте ложных обещаний «помочь деньгами» или «пополнить общак», подобные посулы не добавят вам уважения и авторитета, но смогут существенно ухудшить ваше положение в случае срыва сроков передачи денег и неисполнения обещанного.

Если сокамерники по какой-то причине воспринимают вас как человека с лишними деньгами, поясните, что все, чем вы владеете в данный момент, находится в вашей сумке для вещей, и, конечно, вы готовы этим поделиться с нуждающимся, но вешать расходы на семью вы не можете.

В случае вымогательства денег со стороны сотрудников изолятора обязательно сообщите об этом адвокату и родственникам, которые могут смело обращаться с заявлением в ФСБ.

Очень похоже, но есть и существенные различия. Многое зависит от конкретной колонии. Подробности вы сможете узнать от сокамерников в изоляторе.

Максим Солопов, «Медиазона»

Карточки про ОВД: «Меня задержали. Что делать?»

Источник: https://meduza.io/cards/kak-vyzhit-v-sizo

Как убивают, истязают и вымогают деньги в изоляторе «Медведь» (СИЗО-4)

Вымогательство в тюрьме

СИЗО-4. Заходим в случайно выбранную многоместную (23 человека) камеру. Вижу, стоит долговязый заключенный с жутко избитым лицом: кровоподтеки под глазами, один глаз абсолютно красный, неровный, белка вообще не видно.

Сотрудники московского СИЗО-4

Что случилось? «Упал, — говорит, — со второй полки, все нормально». Тогда спрашиваю: «Чем вам в глаз тыкали?». «Ложками», — отвечает заключенный Алексей и потихоньку начинает рассказывать, что произошло в камере.

Вечером 18 декабря суд приговорил одного из заключенных, Александра, к трем с половиной годам колонии по 158 ст. ч. 2. (кража, совершенная группой лиц). Александр был сильно расстроен приговором и вместе со своим сокамерником Даниилом выпил изрядную дозу самогона.

Да-да, самогон делают сами заключенные почти во всех московских СИЗО. По словам Алексея, напившись, Александр с Даниилом стали выяснять у него, откуда он да кто он (Алексея только недавно «подняли» в эту камеру из карантина).

Что-то не понравилось любителям тюремного самогона в рассказе Алексея, и они начали его избивать. Вначале по голове — руками, ногами. Затем повалили на пол и стали запрыгивать на грудь, потом принялись бросать в него полные пятилитровые бутыли с водой.

Ну а затем пытались воткнуть ему в глаза две ложки. Одну Алексей сломал, остался даже след на руке, а вторую ложку сломать не успел, она попала в глаз.

Избивали Алексея в течение пяти часов в ночь с 18 на 19 декабря. Сокамерники на истязания никак не реагировали, так же, как и сотрудники на шумы и крики из камеры, хотя они обязаны в ночное время каждые два часа обходить все камерные помещения.

Утром следы многочасового избиения скрыть было невозможно. Лицо, уши Алексея страшно распухли и были сплошным кровавым месивом.

Оперативник «посоветовал» Алексею написать объяснение, что у него ни к кому нет претензий, поскольку он ночью «просто упал со второго яруса». Просто взял и упал. Алексей так и написал. Пару дней ему покололи магнезию, и на этом лечение прекратилось.

Сильные боли в ребрах, позвоночнике, ушах, голове, поврежденный глаз… Никого из медработников изолятора это не интересует.

Избитому заключенному не выдают даже обезболивающих таблеток. Не говоря уже о том, что по факту избиения заключенного должно быть возбуждено уголовное дело по статье 117 УК (истязания).

Кстати, по этой статье до семи лет лишения свободы. Кроме того, должны быть наказаны сотрудники, которые не пресекли избиение заключенного, и те сотрудники, которые скрыли факт истязания.

Ничего этого сделано не было.

В изоляторе ограничились тем, что Алексея перевели в другую камеру. Избивавших его Даниила и Александра из камеры убрали. Первого отправили в другую камеру, а второго посадили в карцер. Причем в карцер Александра поместили якобы, за то, что он нагрубил сотруднику.

Такова официальная версия. То есть пятичасового избиения как бы и не было. Правда, сидящий в карцере Александр так и не смог нам внятно объяснить, как именно он нагрубил сотруднику. Видимо, детали «оскорбления» не были согласованы с работниками изолятора.

Рука руку моет, как говорится.

Кстати, в «Матросской тишине», где в феврале этого года в камере был убит заключенный, изначальная официальная версия была такая же — упал со второго яруса.

История вторая

В СИЗО-4, как и в других подобных заведениях Москвы, есть смотрящий. В четвертом изоляторе последние месяцев семь —  это Женя Рожок (Евгений Рожков). Сидит по 209 статье, бандитизм. Как полагается смотрящему, у Жени особые условия в камере. Все кровати плотно завешаны шторками, мини-портьеры даже на небольших окнах, которые находятся почти под потолком. Эдакие ламбрекены.

Причем все тканевые аксессуары выполнены в одном стиле — из атласной пейзажной ткани на которой солнце, море, пальмы и песок… Посередине камеры — иконостас, а над ним нарисованная на стене большая серая птица. Мне она показалась орлом. Но Женя считает, что это голубь  — символ свободы. Ему оно, конечно, видней. В камере смотрящего восемь человек.

Все мужчины серьезные, суровые, некоторые хорошо накачены.

Как рассказали мне на условиях анонимности несколько заключенных, которые побывали в последнее время в четвертом изоляторе, человека «затянуть» (затащить) в камеру ничего не стоит. «Затянуть» для того, чтобы выбить деньги. Выбранную жертву сажают в так называемую «котловую» камеру, где быстро объясняют, что сейчас будут «в пол вбивать», если бабки не даст.

Выбивают здесь в среднем от 500 тысяч рублей до полутора миллионов. Как уверяют заключенные, все это проходит под контролем смотрящего, который вместе со своей свитой спокойно может передвигаться по изолятору и зайти в любую камеру, правда, в сопровождении  сотрудников. Видимо, у определенных сотрудников изолятора здесь свой интерес.

Но смотрящий подходящую жертву может «затянуть» и к себе в камеру. Как говорят заключенные, попавшие в «хату» к смотрящему, выдержать его психологический натиск почти невозможно. Некоторые сами себя режут только для того, чтобы перевестись из этой камеры.

1-го декабря смотрящий «затянул» к себе в камеру Петра, осужденного по ст. 228.1 ч. 5 (незаконное производство, сбыт наркотиков в крупном размере). Там он потребовал от Петра полмиллиона рублей. Петр сказал, что таких денег нет.

«Брат присылает мне  ежемесячно по восемь тысяч, из них пять я отдаю «на озеленение Луны» (то есть в общий котел). Больше у меня нет», — рассказывает Петр.  Но смотрящий в это не поверил и поставил условие: «Или 500 тысяч, или пойдешь в камеру для «петухов».

«Петушиные» камеры есть в каждом изоляторе. Чтобы попасть в такую, вовсе не обязательно быть гомосексуалистом или изнасилованным. Достаточно чтобы смотрящий просто назвал человека «петухом».

С этим клеймом заключенный пойдет и на зону. А с этой категорией людей другие осужденные не имеют право разговаривать, в столовой «петухи» сидят за отдельным столом, к их вещам нельзя прикасаться.

В общем, изгои…

Возвращаясь к истории с Петром. По словам Петра, до того, как его перевели в камеру к Жене Рожку, смотрящий сам неоднократно наведывался в его многоместную камеру.

Происходит это обычно так: сотрудники сопровождают смотрящего до нужной камеры, открывают ее, смотрящий (один или со свитой) заходит в камеру, дверь закрывается, при этом сами сотрудники изолятора остаются за дверью — ждут пока смотрящий «порешает дела».

Петр рассказывает, что в первый раз Рожок требовал с него 200 тысяч, во второй раз — уже 300 тысяч. Ну, а в камере смотрящего сумма возросла  до 500 тысяч.

Чтобы не оставаться в камере смотрящего, Петр в первую же ночь порезал себе шею. В городской больнице ему наложили швы, чуть подлечили и перевели в психиатрическое отделение  Бутырки (поскольку была попытка суицида).

Петр порезал себе шею в ночь с 1-го на 2-ое декабря. Почти месяц прошел. Никаких проверок, никаких уголовных дел по ст. 110 УК (доведение до самоубийства) — ничего этого сделано не было.

После того, как Петр рассказал нам о своей истории, его сокамерники по психушке «выломали» (выгнали) его из камеры. Мол, нечего разговаривать с членами ОНК. Сотрудники ФСИН и на это никак не отреагировали.

Понятно, что «затягивания» в камеру, которые регулярно случаются в СИЗО-4, не могут происходить в изоляторе без согласия сотрудников.

Надо сказать, что те заключенные, кто был в четвертом изоляторе и с кем я разговаривала, очень боятся возвращаться обратно в этот изолятор. Опасаются за свою жизнь.

Ведь здесь за последние полтора месяца умерло четверо заключенных, один совершил суицид, у другого была попытка суицида, но к счастью, быстро приехала скорая (речь идет о Петре).

Надо сказать, что все смерти в изоляторе очень странные. Как рассказывают сокамерники умерших (в разных камерах, но на двух соседних этажах), все они легли вечером спать, а потом вдруг — раз — и умерли.

У одного болело сердце, у другого был гайморит и он задохнулся во сне, у третьего вообще ничего не болело, но он упал со второго яруса, ударился головой о кровать, затем о пол и умер.

А тот, который суицид совершил, повесился на решетке вентиляционной вытяжки в туалете, которая находится, надо сказать, не очень высоко. Думаю, повесится там было не просто…

Источник

Источник: http://vestnikk.ru/society/crucial/22068-kak-ubivayut-istyazayut-i-vymogayut-dengi-v-izolyatore-medved-sizo-4.html

Шантаж, вымогательство и пытки в «Крестах-2»

Вымогательство в тюрьме

Информация о пытках, которые происходят в тюрьмах, колониях и СИЗО, с завидной регулярностью поступает из разных концов России.

Не успел стихнуть скандал в колонии под Ярославлем, а журналисты едва осветили жалобы заключенных из Москвы, как пришел черед Северной столицы. Аппарат уполномоченного по правам человека в Санкт-Петербурге требует повторной проверки по вновь открывшимся фактам пыток.

Они имеют перед собой только одну цель — вымогательство. Не важно, чего — показаний, прислуживания администрации или денег.

А теперь «Кресты»!

С 7 августа в Санкт-Петербурге находится спецкомиссия. По жалобам правозащитников центральный аппарат ФСИН отправил группу ревизоров для проверки следственного изолятора «Кресты-2». Затем подтянулось и следствие. Питерский ФСИН отреагировал достаточно оперативно. И это было понятно — никому не хочется «оргвыводов», и вообще, повторения скандала в Ярославле.

Началась эта история с известного в сети медиапортала о жизни заключенных Gulagu.net. Там появились душераздирающие кадры избиения и унижения находящихся под следствием заключенных. 

Функцию палачей исполняли такие же заключенные и подследственные, но сотрудничающие с администрацией учреждения.

Как считают правозащитники и родственники заключенных, так называемые пресс-хаты существуют не только с ведома самой администрации изолятора, но и с благословения органов следствия, ФСБ и полиции.

С помощью избиений, пыток и унижений вышеуказанные органы раскрывают преступления и вынуждают людей давать нужные им показания на других людей.

Но вопиющим выглядит даже не столько сам факт издевательств, сколько то, что, по утверждениям свидетелей, все это транслировалось через Skype. В данном случае, как считают специалисты, трансляция велась с целью выбить деньги с родственников подследственных. Вот что написали в своем обращении два сотрудника Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Екатерина Косаревская и Яна Теплицкая:

Наша справка:

«Были в камере 542, в которую поместили избитого Андрея сразу после того, как его перевели из камеры 438, где его избивали. СК почему-то до камеры 542 не дошел, а проверка ФСИН и УФСИН дошла, но об избиении не говорила, зато забрала радио.

В камере нам рассказали, что Андрея избили до этого (видели следы: синяки на задней части правого бедра, ягодицах, полностью синее ухо). Били и вымогали деньги трое сокамерников. Вымогали 20000 «за спокойную жизнь».

Кроме того, по заявлениям сотрудниц ОНК, потерпевшему показывали запись пыток других людей в колонии Горелово, затем снимали избиение уже самого Андрея и транслировали его своим знакомым через Skype.

Выводы, которые изложил в своем обращении омбудсмен, тоже неутешительные: «В трех камерах проживают агенты оперативного управления из числа осужденных и арестованных. 

«Активисты» УФСИН, имена которых до сих пор не названы

Администрация СИЗО и сотрудники оперативного управления ФСИН передают незаконно мобильные телефоны, деревянные биты и другие запрещенные предметы, снабжают их домашней едой, создают льготные условия содержания в обмен на незаконные услуги по организации и проведению пыток к основной массе заключенных».

От синяков до убийства

Впрочем, избиения для изоляторов, колоний и тюрем — это, в общем, не нонсенс — это скорее норма. Факты избиений тщательно скрываются, недовольных душат постоянными придирками и отправляют в «одиночки» еще более избитыми.

Смерти в таких случаях тоже не редки, а тюремные медики, как правило, дают стандартно заученные чудовищные заключения о сердечных приступах и прочих тяжелых болезнях, которыми подследственные или заключенные никогда не страдали.

Реальная и показная угроза

Вымогательство в тюрьме

Если жизнь сложилась так, что вы попали в исправительное учреждение, будь то СИЗО или колония, помните об одной непреложной истине – вы никому ничего не должны. Ни сотрудникам администрации, ни соседствующим с вами арестантам. И верить в это нужно очень сильно, чтобы избежать различных угроз и вымогательства.

Все пенитенциарные учреждения в стране разные. Так случилось, что ни в изоляторе, ни в лагере в отношении меня не было ни угроз ни вымогательства Но я видел немало подобного в отношении других осужденных. Исходя из всего увиденного, могу дать несколько советов.

Не показывайте слабину

Очень важно не прогнуться и не показать слабину. Одного арестанта, по имени Вазген, «блатные» заставляли скидываться «на общее». Он упорно отказывался делать это и заявлял, что будет уделять на «общак» тогда, когда посчитает нужным.

К нему пообещали применить физическую силу, на что он ответил: «Это будет беспредел и я на него отвечу таким же беспределом. Тот, кто меня коснется, ночью может уже спокойно не спать, я найду момент и воткну ему заточку в живот».

И от него отстали.

Конечно, это крайний вариант, но он сработал. Больше к нему никто не подходил и ничего от него не требовал. Человек показал, что он не сгибается и вымогатели, сами совсем не стойкие духом, перестали что-либо требовать. Но таких людей, как этот армянин, совсем немного.

Угрозы со стороны криминального элемента

Бывают и другие случаи. Например, «смотрящий» одного из отрядов (то есть, высшее лицо в криминальной иерархии этого отряда) беззастенчиво «доил» арестантов, в том числе и из категории «мужиков».

Одному из них, Виктору, он сказал, что позвонил кому следует из «братвы», в другой лагерь. Там ему сказали о том, что еще во время пребывания в СИЗО, за Виктором, был «момент» и необходимо перед «массой» поставить вопрос о том, стоит ли терпеть среди мужиков подобный сомнительный элемент или  загнать его в «шныри».

Слово «момент» в тюремной лексике имеет своеобразный смысл. «Есть за тобой один момент…» – задумчиво может произнести один зэк другому. Он имеет в виду, что за тем арестантом числится нечто, что позволяет говорить, что у него рыльце в пушку. Разумеется, чтобы сказать подобное нужно иметь веские основания.

Иметь за собой «момент» не означает, что человека должны сразу отправить в «шныри». То есть, это не обязательно «крысятничество» (воровство у ближних) или «сучество» (донесение информации сотрудникам). Хотя и это может быть. Но это то, что при случае лишает арестанта права голоса или решает ситуацию не в его пользу.

Решить этот «спорный вопрос» смотрящий предложил Виктору путем ежемесячной покупки ему в тюремном магазине товаров на пять тысяч рублей. Виктор, хоть и был уверен в том, что никаких «моментов» за ним ни в СИЗО, ни в лагере не было, согласился на эти условия. «А вдруг чего?» – подумал он.

Он испугался того, что смотрящий на «сходне» (где бывают все «мужики»), сославшись на известных ему «братанов» из другого лагеря, «разрулит» дело так, что ему,  придется идти в помощники и выполнять грязную работу. А этого ему никак не хотелось. А смотрящему поверили бы точно больше, чем Вите.

Смотрящий «доил» и других мужичков. Он дошел в своих угрозах и вымогательствах до того, что некоторые, отдавали ему всю свою пенсию. Посылки и передачки тоже шли смотрящему, и он выбирал из них всё лучшее, оставляя объедки настоящим хозяевам.

От всего этого можно было бы спастись, имея твердый характер.

Но многим, как Виктору, например, его недостает и вряд ли можно винить человека, находящегося в местах лишения свободы в том, что он спасовал и струсил перед криминальным авторитетом.

Таких людей, как Вазген, противостоящих беспределу, о котором я рассказал в начале, в лагерях очень мало. То есть, от опасности угроз в лагере не спасет никакой статус, ни «мужицкий», ни «красный», ни, тем более, никакой другой.

Связи

Следующий совет кому-то может показаться странным, но он реально работает. От различных угроз спасают связи в криминальной среде на воле. Если вы, без разницы в какой ситуации, свели знакомство с авторитетными уголовными личностями, или ваши близкие имеют подобные связи, дорожите ими. Они не нужны лишь до поры, до времени.

При наступлении первых же угроз выходите на связь с этими людьми и просите заступничества. Зачастую хватает одного лишь звонка «смотрящему» за отрядом или за лагерем и от человека отстают до конца срока. Наблюдал подобное ни один раз. Тот же стойкий армянин, противостоящий беспределу, сделал важный звонок своей диаспоре, тесно связанной с уголовными элементами.

Это заступничество ему тоже неплохо помогло.

Можно и откупиться

Еще один совет. Не совсем красивый, но когда дойдет до «жареного», тут уж не до изящностей. Многих арестантов ждет «спрос» по прибытии на зону за статью, по которой они осуждены. Обычных воров, мошенников, грабителей и прочих общеуголовных элементов он не касается. А касается он «плохих статей».

К ним относятся 131-я («Изнасилование») и 132-я («Насильственные действия сексуального характера») статьи УК. Согласно общечеловеческим нормам морали преступник за содеянное уже понес наказание и вся тяжесть его вины учтена в приговоре сроком, порою немалым, а также режимом исправительной колонии.

Но преступное сообщество считает, что должно подобных людей наказать вторично уже своим «мужицким» судом. Перед такими преступниками угроза получить немалое физическое по отношению к себе воздействие и быть поставленным «на тряпки» (т.е. на работу «шныря») очень велика.

А если преступление совершено по отношению к несовершеннолетней или, тем более, малолетней, то «спрос» будет еще жестче. Такой арестант почти наверняка пополнит категорию «обиженных» и будет до конца срока выполнять в колонии самую грязную работу.

Но всё в этом мире давно поставлено на коммерческие рельсы. И тюремный мир – не исключение. «Братва» тоже хочет курить хорошие сигареты, сытно питаться и смотреть фильмы на широком экране.

У многих есть возможность оправдаться тем, что их оболгали, и преступления на самом деле они не совершали.

Но если к такому не прибегнуть, например, вы признали вину, то срочно ищите выходы на криминальную верхушку лагеря и банально откупайтесь. Как показывает практика, это работает.

И в любом случае, помните, что отбывание наказания – это игра. Некоторые, особенно молодые зэки играют в нее с упоением. Постичь многочисленные, запутанные, но нехитрые правила этой игры просто.

И научиться действовать по ним и избегать подводных камней тоже можно. Главное, запомните раз и навсегда, вы никому ничего не должны. Зная эту простую формулу, получится отбиться от любых атак.

Эльдар Фанизов

ссылкой:

Источник: https://vturme.info/realnaja-i-pokaznaja-ugroza/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.